Глубокое погружение
В относительно недалеком прошлом, всего каких‑нибудь 87 лет назад, этот город был столицей огромной по европейским масштабам империи — Австро-Венгрии, которая включала в себя помимо нынешней Австрии еще и Венгрию, Чехию, Словакию, части Польши, Украины и Румынии, Словению, Хорватию и Боснию с Герцеговиной. Империя, собиравшаяся по частям Габсбургами в течение шести веков, почти в одночасье рассыпалась, а Вена тем не менее осталась типично имперским городом, с великолепными дворцами, величественными соборами, многочисленными памятниками тем же Габсбургам, огромными площадями, широкими проспектами и шикарными парками.
Однако былые мощь и слава, весь этот победный звон литавр, парадная поступь имперских войск, бравурная музыка великосветских балов, отзвуки которых, как иногда кажется, и сейчас слышны на венских площадях, непостижимым образом сочетаются с милым, где‑то даже провинциальным уютом бесчисленных кофеен и пивных, расположенных на тихих узких улочках или в маленьких двориках. Стоит, в общем‑то, совсем немного отъехать от центра города, оказаться в пригороде — и возникает ощущение, что попадаешь в маленькую, увитую зеленью альпийскую деревушку: живописные домики с красными крышами в стиле фахверк взбираются по ступенькам горного склона, засаженного виноградом. Но садишься на трамвай, проезжаешь несколько остановок, и снова — дворцы, фонтаны, монументы… Но ощущения дисгармонии не возникает: дворцы-фонтаны-монументы воспринимаются почему‑то как естественное продолжение этой самой «альпийской деревушки», и наоборот.
Начать полное погружение в неповторимую венскую реальность, видимо, следует с одной из кофеен на Кольмаркт или на Кернтнерштрассе. В первом случае через ворота Михаэлертор легко попасть в Хофбург и на площадь Героев, а на Кертнерштрассе, являющейся главной торговой улицей старого города, расположен знаменитый собор Святого Стефана — один из выдающихся шедевров готической архитектуры. Да и вообще, если поставить перед собой цель одновременно осмотреть основные достопримечательности Вены и заняться шопингом, то лучше всего освоить маршрут Кернтнерштрассе — Грабен — Кольмаркт — Херренгассе.
Но это все потом, после кофейни. Дело в том, что кофейня (Kafeehaus) для венца — второй дом. Здесь можно провести много часов, наслаждаясь кофе (в любом подобном заведении знают около тридцати различных способов приготовления этого напитка) со знаменитым апфельштруделем. Институт венских кофеен — свидетельство влияния Востока, проявившегося в те времена, когда империя Габсбургов соседствовала (и воевала) с Османской империей. Венские кофейни, по существу, сформировали особый, венский, стиль жизни, стали местом встреч представителей всех слоев общества: среднего класса, богемы, чиновников. Именно в кофейнях во многом сформировался знаменитый венский характер — веселый, остроумный и в то же время мягкий и приветливый. Недаром именно в Вене расцвели солнечные таланты Моцарта и Штрауса.
Не кофе единым...
Однако далеко не все люди являются поклонниками многочасового пития кофе. Автор, например, к таковым не относится и предпочитает этому занятию многочасовое питие пива. Во многих путеводителях по Вене указано, что австрийская столица — это прежде всего кофейный и винный город, но отнюдь не пивной, так что ехать в Вену за пивными изысками не стоит. Да, это, конечно, не Мюнхен. Тем не менее общий уровень пивной культуры здесь, как и повсюду в немецкоязычных странах, высочайший — как в плане ассортимента, так и в отношении благоустроенности, обслуживания и колоритности пивных заведений.
Если говорить о демократичности (мы имеем в виду прежде всего цены), то следует прежде всего упомянуть венскую сеть пивных «Сантиметр». Названа она так потому, что меню здесь выполнено в виде складной линейки, на которой каждому блюду соответствует определенная «длина» (и, соответственно, его стоимость). Так, цена пол-литра пива — среднеевропейского уровня. Можно потреблять священную влагу и литровыми «массами». Что же до закуски, то очень рекомендую взять двухметровую колбасу ценой всего пять с небольшим евро. Колбаса (типа узкой франкфуртской колбаски) действительно двухметровая. Ее подают сложенной пополам на метровой доске. На той же доске приносят разнообразный гарнир: несколько разновидностей маринованной капусты, огурчики-помидорчики, хрен, горчицу и т. д. Одной двухметровой колбасы вполне хватает, чтобы с лихвой наесться трем взрослым мужчинам.
Интерьер в «сантиметровых» пивных оформлен очень живописно: стены разрисованы всевозможными композициями в каком‑то сюрреалистическо-байкерском стиле. В целом же сеть «Сантиметр» явно ориентирована на молодежную публику.
Естественно, в Вене хватает и абсолютно традиционных «гастштетт», «кнайпе» и «бирштубе», таких же уютных и живописных, как, например, в соседней и очень близкой по культуре Баварии. Только вот огромных «локалов» типа мюнхенского «Хофбройхауз» нет. Зато есть институт, который мне встречался, пожалуй, только в бывшем СССР, а именно — торговля разливным пивом на вынос. В моем случае это было великолепное темное пиво, сваренное на собственной пивоварне одной из венских «бирштубе», расположенной на Рингштрассе. Пивная была очень хороша сама по себе, но, напившись и наевшись, там можно было продолжить получать удовольствие и купить пиво с собой — его прямо при вас разливают в оригинальные полуторалитровые бутылки-бочонки и закупоривают фирменной пробкой. (Люди экономные такие бутылки сдают и получают наличные.)
Ностальгия по Францу Иосифу
Рискну высказать предположение, что венские пивные все‑таки сыграли в формировании знаменитого венского характера не меньшую роль, чем венские кофейни. Ровной приветливости в сочетании с веселым и в то же время изысканным, прямо‑таки аристократическим, остроумием там не меньше, чем в кофейнях. И к тому же в венских пивных гораздо тише, чем в немецких, в частности баварских. По крайней мере характерный тевтонский пивной рев и грохот в них услышишь гораздо реже. По моему мнению, австрийцы вообще как‑то мягче и ироничнее немцев. Видимо, именно мягкость, ирония и самоирония позволили им относительно спокойно расстаться со своей империей и примириться с тем, что Австрия ныне — небольшая нейтральная европейская страна. Зато страна очень благополучная, спокойная и уважаемая во всем мире.
Ностальгия по старой доброй империи Габсбургов, конечно, осталась. И чувствуется она прежде всего в Вене. Хотя бы потому, что там по‑прежнему проживает довольно много бывших подданных австрийской короны — чехов, венгров, поляков, хорватов, словенцев. На вывесках магазинов, мастерских, всевозможных салонов то и дело видишь такие фамилии, как Ковальский, Фаркаш или какой‑нибудь Коларжик. Среди бывших подданных — и те, чьи предки обосновались в Вене лет полтораста назад, и те, кто приехал сейчас. Что ни официант — то поляк или хорват, как правило, студент Венского университета, подрабатывающий в какой‑нибудь пивнушке.
Что и говорить, бывшая имперская столица сохраняет свою притягательность.
У самих же австрийцев ностальгия по Австро-Венгрии, конечно, не выливается в требования вновь подчинить себе Будапешт, Прагу и Загреб. Все ограничивается бережным отношением к историческому наследию, которое иногда принимает весьма причудливые формы, в частности форму самого настоящего культа предпоследнего императора Австро-Венгрии Франца Иосифа I и его жены, прекрасной императрицы Елизаветы, погибшей от рук итальянского анархиста Люкени (этот гад проткнул красавицу напильником).
С Францем Иосифом россияне знакомы в основном по великому роману Ярослава Гашека о бравом солдате Швейке. Правда, там дана достаточно субъективная трактовка личности престарелого монарха (правил империей с 1848 по 1916 год), которого язвительные чехи прозвали стариком Прогулкиным. Современные австрийцы воспринимают императора совсем по‑другому — не как старого маразматика, которого, по словам Швейка, «не оставляют без присмотра, чтобы он не загадил весь Шенбрунн», а как мудрого правителя, человека долга и прекрасного семьянина, очень любившего свою жену и детей и так много пережившего — убийство жены, таинственную смерть старшего сына Рудольфа, погибшего, в общем‑то, из‑за несчастной любви, убийство племянника и наследника Франца Фердинанда, того самого эрцгерцога, из‑за которого началась Первая мировая война. К этому печальному списку можно добавить еще и брата Франца Иосифа Максимилиана — императора Мексики, расстрелянного мексиканскими революционерами. В целом же отношение австрийцев к последним Габсбургам немного напоминает отношение россиян к несчастному Николаю II и его семье.
Почти в каждом венском ресторане, кафе или пивной можно увидеть портреты Франца Иосифа, императрицы Елизаветы, их детей, фотографии из жизни императорской семьи и т. д. Особенно трогательно это выглядит, например, в «k. u. k. Bierkanzlei» («Императорско-королевская пивная канцелярия») — пивной, расположенной в центре Вены и обставленной в стиле конца XIX — начала ХХ века. Там, кстати, подают отлично приготовленный венский шницель, прекрасное пиво и довольно редкую в Вене чешскую «Бехеровку», незаменимую в тех случаях, когда употребляют много пива и свинины (в Вене для этих целей в основном применяют настойку «Егермайстер»). И стоит все это в «Пивной канцелярии» вполне приемлемо.
Но, безусловно, для более детального знакомства с Францем Иосифом и императрицей Елизаветой надо отправиться в Шенбрунн — великолепный императорский замок, построенный по приказу Иосифа I в начале XVIII века. Франц Иосиф I родился там в 1830 году, прожил с семьей большую часть жизни и умер там же. В замке — 1441 комната, из которых 45 открыты для посещения.
Внутреннее убранство выдержано в стиле рококо (преимущественно белые поверхности с орнаментами из 14‑каратного золота), частью интерьера являются богемские хрустальные люстры и кафельные печи. При всей внешней роскоши, сделавшей Шенбрунн одной из главных достопримечательностей Вены, личные покои императора отличаются крайней скромностью и даже аскетизмом. Франц Иосиф всегда старался, чтобы его быт мало чем отличался от быта солдат его гвардии.
Вена дворцовая
Однако Шенбрунн — летняя, можно сказать семейная, резиденция австрийских императоров. Вся мощь и величественность венской имперской архитектуры проявляются прежде всего в дворцовом комплексе Хофбург, где ныне размещается резиденция бундеспрезидента Австрии. Хофбург, обычно называемый венцами просто Бургом (Замок), действительно возник как средневековый замок в ХV веке и отстраивался по мере усиления власти Габсбургов и расширения территории империи. К концу ХIX века он превратился в грандиозный архитектурный ансамбль, который состоит из Старого Бурга (здания в основном XVIII века) с его рейхсканцелярией, школой верховой езды и дворцовой библиотекой, обрамляющими Йозефплатц (площадь Иосифа) со статуей императора Иосифа II (правил в 1780–1790 годах), и Нового Бурга, оформившегося к концу XIX века.
Своими симметричными крыльями Новый Бург охватывает площадь Героев со статуей легендарного полководца Евгения Савойского и соединяет арками два огромных музея — Музей истории искусств и Музей истории естествознания. А в сквере, разбитом между музеями, на троне, венчающем высокий постамент, который украшен скульптурами господ в париках и треуголках — полководцев и прочих выдающихся личностей, восседает внушительная дама, императрица Мария Терезия. Памятник ей напоминает памятник другой императрице — современнице Марии Терезии, а именно Екатерине Великой в Санкт-Петербурге.
Позволю себе сравнить Хофбург еще с одним знаменитым местом — лондонской Трафальгарской площадью. Настроение, в котором выдержаны и тот и другой ансамбль, очень схоже: тебе как бы внушают, что здесь находится центр огромной империи, по существу центр мира. Новый Бург должен был стать «Императорским форумом», но империя взяла и развалилась. И пришлось Хофбургу превратиться в великолепный музейно-выставочный центр, а также комплекс концертных залов и конгресс-холлов.
Так, Музей истории искусств принадлежит к наиболее значительным хранилищам произведений изобразительного искусства в мире. Гордостью его Восточной и Египетской коллекций является «культкамера» принца Канинисут. Античная коллекция знаменита геммой Александра. Здесь же экспонируют золотой бочонок для соли работы Бенвенуто Челлини. В замечательной картинной галерее собраны работы Дюрера, Рубенса, Тициана и самая большая в мире коллекция Брейгеля. В Музее истории естествознания вам покажут фигуру Венеры из Виллендорфа, которой 25 тысяч лет, и Зал драгоценных камней, где находятся 117-килограммовый топаз-великан и букет из драгоценных камней, принадлежавший Марии Терезии. И это далеко не полный перечень сокровищ, которые можно увидеть в Хофбурге. Назовем еще всемирно известную капеллу, где выступает Венский хор мальчиков, а также регулярно проходят концерты музыки Моцарта, Баха, Бетховена и других великих композиторов. Причем билеты на них весьма церемонно распространяют некие молодые люди в пудреных париках и старинных камзолах.
Чтобы покончить с дворцами, так сказать, в первом приближении, нужно упомянуть еще и Бельведер — загородный дворец Евгения Савойского, приобретенный после его смерти Габсбургами. Именно здесь жил тот самый престолонаследник Франц Фердинанд, застреленный в 1914 году в Сараеве. А теперь в Бельведере выставлена крупнейшая в мире коллекция работ Климта, Кокошки, Шиле и других художников конца XIX и ХХ века, в том числе оригинальнейшего Фридриха Хундертвассера.
Хундертвассер, Химмель Блау, или Когда едет крыша
Но, безусловно, более полное представление о творчестве этого всемирно известного художника, задолго до зеленых вставшего на защиту окружающей среды, можно получить, посетив его дом Хундертвассерхауз, расположенный в III районе Вены. Ручаюсь, увидеть что‑либо подобное еще где‑нибудь весьма затруднительно. Архитектурная концепция Хундертвассера, преследующая цель соединить в себе природу и человека, родила замысловатый шедевр, от которого может поехать крыша.
Взять хотя бы бугристый, напоминающий болотные кочки мозаичный пол, который в Хундертвассерхаузе сделан даже в туалетах для посетителей. Люди, естественно, такого не ожидают и при посещении мест общего пользования рискуют споткнуться и врезаться головой в унитаз. Так что советуем быть осторожными!
А вообще‑то, Вена помимо всего прочего — еще и один из центров европейского модернизма и прочих художественных «измов», широко представленных в Леопольд-музеуме и Музее современного искусства, что находятся в венском Музейном квартале. В Музее современного искусства, например, можно наблюдать весьма неаппетитные, прямо скажем, противные хеппенинги, устраивавшиеся в 60‑х годах прошлого века венскими акционистами. Эти действа, специально снятые на кинопленку, непрерывно демонстрируют на мониторах в одном из залов музея.
Наконец, Вена — место рождения архитектурного стиля Химмель Блау. Это когда на обычное с виду здание сажают замысловатую конструкцию из стекла, или половину здания делают как бы стеклянной, или стеклянное здание строят под углом градусов эдак в 85. Очень забавно. Так получилось, что приятель, с которым я бродил по Вене, — архитектор и большой поклонник именно стиля Химмель Блау. У него была карта с отмеченными на ней соответствующими строениями, разбросанными по всему городу. В течение нескольких дней мы осмотрели многие из них и в результате обошли пешком по меньшей мере половину Вены. Вот и вышло, что и с интересными объектами познакомились, и город очень неплохо узнали.
Лепота от молодого вина
Однако не все же ноги бить по музеям и прочим культурным объектам. Надо же еще и полноценно попользоваться тем самым венским уютом. Если вы уже насиделись по кофейням и пивным, стоит отправиться в уже упоминавшиеся пригороды, те самые «альпийские деревушки», и прежде всего в пригород Гринциг, где осенью устраивают Хойригер — праздник молодого вина. Собственно, Хойригер — это и есть молодое вино, дословно «вино этого года», хотя и делают его из винограда урожая прошлого года. Одновременно данным словом обозначают дома виноделов и ресторанчики, где это вино продают в розлив.
По старой, обновленной в 1784 году императором Иосифом II привилегии венским виноделам разрешали самим продавать сделанное ими вино и предлагать гостям закуски в течение 300 дней в году. Открытые Хойригеры можно узнать по сосновым веткам, выставленным над дверью заведения. От них нужно отличать так называемые Хойригены — рестораны, которые работают круглый год и в которых подают не только свое, но и произведенное другими виноделами вино (и, безусловно, горячие и холодные закуски). Впрочем, Хойригены, оформленные как крестьянские усадьбы, не менее живописны, чем Хойригеры, и посидеть там тоже очень здорово. Холодное изысканное вино, мужик в шляпе с перышком наигрывает на аккордеоне веселенькую мелодию, бюргеры ведут неспешный степенный разговор, старушки в букольках, прихлебывая вино, играют в картишки, сзади горы, внизу — шпили соборов и кровли дворцов. Идиллия… |
